«Я — архитектор, моя мама — архитектор, моя бабушка — архитектор»
Несколько поколений в семье Анны — архитекторы и градостроители. Ее прадед, например, разрабатывал маскировку зданий в Москве, которая могла укрыть их от бомбежки во время войны, а потом занимался восстановлением городов в Германии и Польше. Бабушка Анны является соавтором зданий КГБ на юго-западе Москвы и нового корпуса КГБ (ФСБ) на Лубянке, а дед — один из основоположников концептуального направления НЭР.
Анна, как мама и бабушка, окончила МАРХИ и работает архитектором. Мы встретились с ней и поговорили о том, как стать архитектором, когда вокруг одни архитекторы, о работе 24/7 и возможностях профессии.
«Почему я не стала дизайнером»
— Изначально я хотела быть дизайнером. Но родители посоветовали поступить в архитектурный институт. По их мнению, это хороший фундамент для творческой профессии. В итоге я окончила МАРХИ, как моя мама, как моя бабушка, и ни разу не пожалела об этом.
Я родилась в семье архитекторов: несколько поколений в моем роду были архитекторами и градостроителями. Причем со стороны папы — представители Санкт-Петербурга, а со стороны мамы — Москвы.
Мой прадедушка по маминой линии — Бабуров Виктор Вениаминович, коренной москвич, известный советский архитектор и градостроитель.
Во время Великой Отечественной войны прадед разрабатывал маскировку зданий в Москве, которая могла укрыть их от бомбежки. Потом он занимался восстановлением городов в Германии и Польше. Автор градостроительного развития Кабула и Ташкента.
Его сын, мой дедушка Бабуров Андрей Викторович, тоже был архитектором, урбанистом и градостроителем. Дед — один из основателей и идейных вдохновителей группы «Новый элемент расселения» (НЭР). Это концептуальное направление, которое легло в основу градостроительства.
Обе мои бабушки — Филиппова Тамара Григорьевна по папиной линии и Стручкова Светлана Алексеевна по маминой линии — тоже были архитекторами. Первая родилась в Санкт-Петербурге, она автор нескольких питерских больниц и поликлиник. До конца своей жизни бабушка проработала в архитектурной мастерской своего сына Михаила Филиппова — тоже известного архитектора, художника, лауреата многих международных конкурсов.
Вторая бабушка родилась в Москве, окончила МАРХИ и всю жизнь работала архитектором. Она является соавтором реконструкции Кремлевского дворца съездов и зданий КГБ на юго-западе Москвы и нового корпуса КГБ (ФСБ) на Лубянке.
Как ни странно, мои мама и папа тоже архитекторы (смеется). Родители познакомились в Крыму, в санатории для студентов архитектурных вузов, и с тех пор не расставались. Сейчас мама работает художником-иллюстратором, а папа — архитектором. Папа в соавторстве со своим братом (моим дядей) Михаилом Филипповым спроектировал несколько крупных проектов, таких как «Горки-город» в Сочи, ЖК «Итальянский квартал» и «Маршалл».
«Рисовать я начала раньше, чем ходить»
— Все детство меня окружали люди из мира архитектуры и искусства. Я постоянно наблюдала за тем, как все вокруг рисуют или проектируют. Сама рисовать начала раньше, чем делать все остальное (смеется). Помню, в детстве у родителей на столе лежал большой ватман, и я его изрисовала какими-то русалками. Мама увидела это и говорит: «Какое у тебя чувство композиции». Потом меня отдали в художественную школу.
С 12 лет я жила с бабушкой Тамарой Григорьевной. Она была большим фанатом своего дела, до конца жизни, до 80 лет, проработала архитектором. Причем могла в свой выходной поехать на работу, и ей это было в удовольствие. Бабушка часто водила меня в музеи, на выставки, в консерваторию. Если остальным детям рассказывали сказки, то мне — про художников, архитекторов. Именно бабушка и привила мне любовь к искусству и архитектуре.
В детстве мне всегда нравилось, когда родители брали меня на взрослые посиделки. Мы часто собирались в квартире у дяди на Чистых прудах. Обычно взрослые обсуждали архитектуру, искусство, политику. Я, конечно же, ничего в этом не понимала, но очень любила все эти разговоры.
С родителями мы тоже часто бывали на выставках, много путешествовали. Они хорошо разбираются в архитектуре, поэтому в каждой поездке у меня были личные экскурсоводы. Родители мне дали большую базу и архитектурный ориентир.
С детства я понимала, что если стану архитектором, то мне придется много работать — все вокруг были заняты работой сутками напролет. Поэтому, когда стала архитектором, была морально готова к этому (смеется).
«Для меня важно быть профессионалом, а не чьей-то внучкой»
— Я никогда не рассказывала, что я из семьи архитекторов. Никогда не говорила, кто мой прадед или дед. Скорее, наоборот. В институте никогда этим не пользовалась. На работе тоже случайно узнавали о том, кто мои родственники. Я всегда стараюсь все делать самостоятельно. Для меня важнее всего быть профессионалом своего дела, а не чьей-то внучкой или дочкой.
Сейчас я работаю архитектором, занимаюсь проектированием общественных пространств. До этого работала в Генплане Москвы и КБ «Стрелка».
В Генплане занималась объектами исторического наследия. Мы определяли ценность исторических зданий: что может быть построено рядом с ними, каких параметров. Затем выпускали соответствующую документацию. Также разрабатывали документы, которые регламентирует строительство метро. Например, ветка может менять маршрут из-за того, что она проходит через охранную зону.
В КБ «Стрелка» я занималась аналитикой градостроительства, развитием городов и историческими центрами. В частности, определяла ветхость жилья в Нижнем Новгороде, формировала экономические инструменты для поддержания исторической среды, чтобы она была привлекательна для бизнеса. Успела разработать регламенты для исторического центра Саратова: чтобы новое строительство соотносилось с исторической средой.
В настоящее время я занимаюсь благоустройством набережной в Павшинской пойме в Красногорске. До этого больше работала с документами, таблицами и аналитикой. Здесь могу что-то придумать и воплотить в жизнь. Для меня важно видеть результат своей работы.
«Архитектура дает возможность двигаться в разных направлениях»
— Плюс профессии архитектора в том, что ты можешь двигаться в любом направлении, делать абсолютно разные вещи. Сегодня ты проектируешь площадь или дороги, а завтра — город. Потом изучаешь здание, занимаешься его реконструкцией. Или просто можешь заниматься дизайном мебели. За шесть лет работы я трудилась в разных сферах. Но все они — про архитектуру.
Для меня очень важно, чтобы созданное мною нравилось людям. Если они будут гулять по набережной, которую я спроектировала, значит бессонные ночи над проектом — не зря. Потому что в конечном счете архитектура — это работа не для себя, а для других людей.
Хочу ли я, чтобы мои дети связали жизнь с архитектурой? Не знаю. Ребенок должен сделать выбор сам. Если архитектура будет действительно ему интересна, то я буду за. Но направлять его специально не стану.
Тем более что быть архитектором без любви — нельзя. Мне кажется, это профессия для отчаянных людей. Она требует много самоотдачи, усидчивости, терпения и времени. Эта работа, которая никогда не заканчивается.
