Экс-главный архитектор Барселоны — о Москве, конфликтах и летающих авто
Бывший главный архитектор Барселоны и сооснователь Института передовой архитектуры Каталонии (IAAC) Висенте Гуаярт — частый гость в России. Делиться опытом городской цифровизации и модернизации он приезжает не только на ежегодный Московский урбанистический форум, но и в качестве научного руководителя НИУ ВШЭ, где заведует проектно-учебной лабораторией «Шухов Лаб». В октябре Гуаярт выступил на Всемирном парковом конгрессе World Urban Parks-2019, который впервые прошел в Казани и собрал больше ста экспертов в области городского развития со всего мира.
В интервью «РБК-Недвижимости» он рассказал о работе над созданием городов будущего и о том, чего не хватает Москве сегодня.
— Последние годы вы много времени проводите в России. Что, кроме академической работы, вас здесь интересует?
— В первую очередь как раз она. Я занимаюсь научно-исследовательской деятельностью, возглавляю международную проектно-учебную лабораторию экспериментального проектирования городов «Шухов Лаб» в НИУ ВШЭ. Если коротко, мы учим наших студентов и шире — горожан — тому, как digital-технологии помогают архитекторам изобрести города будущего. Разработка прототипов этих городов и есть наш главный интерес. Кроме того, я занимаюсь консалтингом, клиенты — и государство, и частные компании.
— Какие это, например, технологии?
— Любые — от экологичной переработки пластика до летающих автомобилей. Сейчас это кажется фантастикой, но в действительности такие технологии уже разрабатываются в мире.
— Если из Москвы будущего вернуться в Москву настоящего, каких технологий не хватает городу сегодня?
— Сегодня все мировые мегаполисы нуждаются в технологиях, которые позволят избежать климатических изменений, и Москва не исключение. Я имею в виду прежде всего сокращение парниковых выбросов, которые в крупных городах несоизмеримо выше, чем где бы то ни было еще. Вот над чем стоит работать прямо сейчас. А учитывая, что Россия и Московский регион в частности имеют огромные лесные ресурсы, это может стать важным преимуществом уже лет через 10–20.
— Внедрение любых новых технологий подразумевает изменение привычных жизненных практик людей, что не всегда дается легко. Социальный аспект вы как-то учитываете в своих исследованиях?
— С развитием интернета люди стали более адаптивными ко всему новому: информация распространяется слишком быстро, мы можем видеть в режиме реального времени, как меняются города на другом конце земного шара. Вчера это было где-то далеко, а уже завтра изменения придут к тебе домой. Я думаю, для сегодняшних жителей мегаполисов настоящим потрясением может стать только то, что технологии, которые уже существуют, скрываются властями, не используются обществом. Если правительство намеренно сдерживает технологическое развитие страны — это проблема. Например, вы знаете, что электрокары были придуманы много лет назад, но по ряду политико-экономических причин массово не использовались.
— Развитие современного города невозможно без прочных городских сообществ. В Москве они пока не очень сильны. Что могло бы изменить ситуацию?
— Создание инфраструктуры для большего вовлечения людей в решение городских проблем: дискуссионных площадок, мест встречи муниципальных властей и жителей, независимых онлайн-платформ для голосований по важным вопросам.
— Формально все это есть, но на вовлеченности москвичей никак не сказывается. Иногда кажется, что единственным инструментом вовлечения являются городские конфликты.
— Нет, я не думаю, что для объединения людей обязательно нужен конфликт. Городские конфликты не являются обязательным условием для превращения обывателей в активных горожан — они лишь подливают масла в огонь.
— Но в Каталонии мы видим обратную ситуацию.
— Это политический конфликт, который в процессе стал городским. Именно поэтому степень вовлечения людей здесь совсем другая. В любом случае задача властей — создать нормально функционирующую инфраструктуру для того, чтобы люди могли высказаться по волнующим их вопросам. Например, сейчас мы со студентами «Шухов Лаб» разрабатываем концепцию Москвы будущего. Наша задача — предложить идеи, как превратить ее в город с нулевым уровнем вредных выбросов к 2050 году. Результаты мы представим на биеннале архитектуры и урбанизма в Шэньчжэне в декабре 2019 года.
— Технологии далеко не всегда способствуют объединению людей и в этом смысле не увеличивают их роли в жизни городов.
— Да, это правда. Например, в Индии и Южной Африке, где проникновение современных digital-технологий пока не так велико, локальные сообщества порой оказываются сильнее и влиятельнее, чем в европейских странах. Проблема в том, как применять эти технологии. Если их единственным проводником становятся компании, которые используют свои разработки исключительно в бизнес-целях, то есть для слежки и контроля за людьми, ни о каком укреплении городских связей городских связей говорить не приходится.
Если в этот процесс вмешивается государство — не как регулятор, а как активный участник и гарант безопасности горожан — эффект получается обратный. При этом главный принцип внедрения технологий в повседневную жизнь горожан — бесплатный доступ к ним. Мы в Барселоне пытались делать именно так: например, признали свободный доступ к wi-fi естественным правом человека.
— Опыт Барселоны, к которому вы апеллируете, во многом уникален. Возможно ли его тиражировать в городах типа Москвы?
— Барселона похожа на многие мировые мегаполисы — Копенгаген, Нью-Йорк, Париж, Прагу и десятки других. В смысле проникновения технологий и внимания к общественным пространствам между Москвой и Барселоной не такая уж большая разница.
— Все это время мы говорим о технологиях, общественных пространствах, экологии, но не об архитектуре. Она больше не важна?
— Нет, почему же. Думая о городе будущего, мы думаем и о его архитектуре тоже. Тем более что она меняется на глазах — это прежде всего технологические изменения. В ближайшие десятилетия крупные города массово перейдут на деревянное строительство, для Москвы это тем более неизбежный сценарий, ведь в России дерево не такой дорогой материал, как, скажем, в Европе. Уже сегодня мы видим множество передовых зданий из дерева в Северной Европе, Канаде, США.
— Но меняется ведь и функция архитектуры.
— Конечно. Архитекторам придется задуматься, как проектировать гибкие пространства, которые будут совмещать офисы и дома, потому что меняется подход к организации рабочего процесса. Кроме того, с развитием зеленой энергии часть продуктов питания станут производить прямо в домах — и это тоже повлечет за собой ряд новаций в проектировании. Сейчас много людей живут в домах одни, для многих это сознательный выбор, так что социальная составляющая архитектуры становится важнее. Архитектор уже сегодня далеко не только инженер и дизайнер, но человек, который создает жизненную среду. В дальнейшем эта роль будет только возрастать.