Дом без лестниц: история единственного здания Ле Корбюзье в России
Шестого октября исполняется 130 лет со дня рождения самого знаменитого и влиятельного архитектора ХХ века — Ле Корбюзье. Его наследие насчитывает около полусотни построек, расположенных по всему миру. Единственным реализованным проектом Ле Корбюзье в СССР стало здание Центросоюза в Москве — первого и самого крупного в Европе офисно-административного комплекса своего времени.
Семиэтажное здание на Мясницкой, 39, строилось пять лет, с 1931-го по 1936-й, и предназначалось для Всесоюзного общества кооператоров (позднее здесь располагались Наркомлегпром СССР, Министерство текстильной промышленности СССР и ЦСУ СССР, сейчас здание занимает Федеральная служба государственной статистики — Росстат).
Архитектурный проект выбрали в результате международного конкурса 1928 года, в котором участвовали лучшие советские зодчие — братья Александр и Виктор Веснины, Борис Великовский, Иван Леонидов, Сергей Чернышев, Андрей Крячков, а также зарубежные архитекторы — Петер Беренс, Макс Таут, лондонское бюро «Вернет и Тейт» и Ле Корбюзье. Всех участников конкурса отбирал лично Исидор Любимов — председатель Центросоюза, пламенный революционер и страстный поклонник современной архитектуры.
Несмотря на то что в первом туре жюри отдало предпочтение проекту Бориса Великовского, победителем конкурса стал именно Ле Корбюзье. Соавторами француза были его двоюродный брат Пьер Жаннере и советский архитектор Николай Яковлевич Колли. Последний два года работал в парижском офисе Ле Корбюзье, адаптируя проект под советские стандарты строительства.
В Союз Колли вернулся уже один — после поражения в конкурсе на проект Дворца Советов Ле Корбюзье навсегда разругался с советским государством. Руководить строительством здания пришлось именно Колли, которому помогал тогдашний нарком финансов и теоретик градостроительства, автор знаменитой книги «Соцгород» Николай Милютин.
Здание Центросоюза — пример так называемого интернационального стиля, который получил повсеместное распространение после Второй мировой войны. В этом проекте Ле Корбюзье воплотил основные постулаты, сформулированные в его работе «Пять отправных точек современной архитектуры»: обязательное наличие в здании столбов-опор, плоских крыш и ленточных окон (впервые примененных Моисеем Гинзбургом в Доме Наркомфина. — Прим. ред.), свободные планировки и «чистый» фасад.
Тем не менее это здание нельзя назвать типичным для раннего Ле Корбюзье, который проектировал главным образом небольшие частные виллы и жилые дома, считает генеральный секретарь российского отделения международной организации по защите архитектурного наследия DOCOMOMO, историк архитектуры Николай Васильев.
Ле Корбюзье 130 лет: суперсложный тест о жизни и творчестве архитектора
«Многие детали он позаимствовал у советских архитекторов-конструктивистов. Например, плоскую крышу с террасой и кафе — у Бориса Великовского, который спроектировал здесь же, на Мясницкой, здание Госторга, сплошной стеклянный фасад — у Ивана Леонидова, который предложил его в своем конкурсном проекте здания Центросоюза. Но собрать все в единый образ крупного административного здания мог только Ле Корбюзье. К тому же, работая над этим сооружением, Ле Корбюзье добавил к своим пяти принципам еще один — принцип циркуляции людей и воздуха», — говорит Васильев.
Здание Центросоюза было инновационным как по архитектурному решению, так и по технологической начинке. «Изначально его, как и все другие постройки Ле Корбюзье, предполагалось выполнить из бетона: на стенах хорошо видна раскладка бетонных блоков. Однако впоследствии белые фасады облицевали розовым армянским туфом — к 1936 году лаконичная модернистская эстетика вышла из моды, уступив место неоклассике», — говорит Николай Васильев.
Корбюзье предложил использовать при строительстве здания придуманный им принцип «нейтрализующих стен» — навесных стеклянных стен с вакуумом между панелями. По мысли архитектора, отсутствие в них воздуха должно было обеспечить теплоизоляцию помещений. Однако из-за нехватки бюджета воплотить этот принцип так и не удалось.
Именно в этом комплексе архитекторы впервые в истории строительства отказались от традиционных планировок — рабочие места были организованы по принципу open space. Всего в здании предусмотрены рабочие места для двух тысяч человек, которые должны были циркулировать между этажами по патерностерам (лифтам непрерывного действия) и пандусам — лестницы рассматривались Ле Корбюзье как запасной способ перемещения людей.
Помимо рабочей зоны, для служащих были оборудованы большой конференц-зал (отдельный блок), клубные помещения, читальный зал, ресторан и многое другое. На первом этаже расположен просторный входной вестибюль с открытыми лестницами и пандусами (наклонными пешеходными рампами) для связи между этажами.
В 1970-е годы, когда достраивался Новокировский проспект (ныне — проспект Сахарова), здание Ле Корбюзье переостеклили (современные пластиковые профили установлены несколько лет назад). Тогда же был застроен первый этаж, а проход под домом, предусмотренный первоначальным проектом, заблокирован. Свободные этажи были разгорожены на отдельные кабинеты, лифты непрерывного действия демонтированы. Интерьеры актового зала, фойе, лестниц и пандусов отреставрированы и сохранили исторический вид.
«Ле Корбюзье не понравилось то, как был реализован его проект, особенно возмутила архитектора розовая облицовка стен, — вспоминает Николай Васильев. — Возмутила настолько, что он хотел отказаться от авторства. Тем не менее в конце 1930-х советские власти выплатили ему хороший гонорар, причем в валюте, на который он жил еще долгое время, пока у него не было работы».
