Читайте РБК без баннеров

Подписка отключает баннерную рекламу на сайтах РБК и обеспечивает его корректную работу

Всего 99₽ в месяц для 3-х устройств

Продлевается автоматически каждый месяц, но вы всегда сможете отписаться

Средняя цена квартиры в московских новостройках
12 600 100 руб +3%
Прямой эфир
Ошибка воспроизведения видео. Пожалуйста, обновите ваш браузер.
Лента новостей
Все новости Недвижимость
Небензя назвал соглашение об ассоциации Украины и ЕС детонатором Майдана Политика, 00:39 ВОЗ направит в Китай миссию для изучения происхождения коронавируса Общество, 00:29 Сенаторы предложили механизм обязательной закупки российских товаров Общество, 00:00 Глава «Траста» сообщил о просрочке структурами Хотина платежей по долгам Финансы, 00:00 Аналитики предупредили о низких ценах на нефть до 2025 года Экономика, 00:00 Пожар произошел на территории ТЭЦ на юге Москвы Общество, 25 мая, 23:54 Суд обязал Volkswagen выплатить компенсации пострадавшим от «дизельгейта» Бизнес, 25 мая, 23:51 В Москве умерли еще 76 заразившихся коронавирусом Общество, 25 мая, 23:50 Знакомые сообщили подробности о найденной в Москве убитой гражданке Кубы Общество, 25 мая, 23:47 Минфин счел нецелесообразным переносить уплату топливного акциза на АЗС Бизнес, 25 мая, 23:13 Власти Москвы оценили возможность открытия летних веранд Общество, 25 мая, 22:47 Салоны красоты потребовали от властей Москвы назвать дату открытия Бизнес, 25 мая, 22:37 СМИ узнали о планах «Формулы-1» запретить командам дорабатывать двигатели Спорт, 25 мая, 22:09 Суд в Москве арестовал администратора паблика «Омбудсмен полиции» Общество, 25 мая, 21:58
Архитектор Сергей Чобан: «Мне конкуренции хватает»
Город ,  
0 

Архитектор Сергей Чобан: «Мне конкуренции хватает»

Руководитель архитектурного бюро SPEECH — о конкуренции, конкурсах и профессиональной этике
Сергей Чобан
Сергей Чобан (Фото: Василий Буланов)

— На днях стало известно, что вы собираетесь проектировать несколько крупных объектов в Крыму. Как они появились?

— Никаких проектов в Крыму у меня пока нет, есть только намерение ими заняться. У меня всегда был личный интерес к этому региону, потому что семья моего отца происходит из Симферополя. Так что поработать там будет для меня большим счастьем. Но, к сожалению, девелопер поспешил: нам проект еще не заказал, а прессе уже рассказал, что мы над ним работаем. Никаких оформленных соглашений о сотрудничестве пока нет, и проекты существуют только в голове девелопера. Меня как архитектора интересует работа с крымским ландшафтом, а об инвестиционной привлекательности судить инвесторам.

— Вам она не важна?

— Как говорил один мой коллега, с проектом должно произойти как минимум одно из трех: либо он получится хорошим, либо на нем удастся заработать денег, либо его закончат в срок. Я как представитель сервисной сферы могу сказать, что деньги, которые мы зарабатываем на проектировании, более чем скромны. И моя главная забота состоит в том, чтобы этих денег хватало на поддержание офиса и зарплаты сотрудников.

— Сколько сейчас проектов на стадии реализации в вашем портфеле?

— Я не считал, но их не так много. Над каждым проектом работает довольно много людей. В стадии реализации находится не более десяти.

— По подсчетам компании «Метриум Групп», весной их было девятнадцать.

— Да, эта цифра звучала в прессе, но она неверна: ее дал наш сотрудник, случайно включивший в портфель текущих заказов концепции, которые никогда не дойдут до стадии реального проектирования. На самом деле у нас на завершающей стадии около десятка проектов.

Проект спортивного и концертно-развлекательного комплекса «ВТБ Арена Центральный стадион «Динамо»
Проект спортивного и концертно-развлекательного комплекса «ВТБ Арена Центральный стадион «Динамо» (Фото: SPEECH)

— За последние пять лет заказов стало больше?

— Нисколько. Объем заказов у нас почти не меняется с 2007 года, притом что компания была основана в 2006 году. В основном проектируем жилые и офисные комплексы, но последние сейчас не очень востребованы. Таких офисов, как SPEECH, в Москве, мягко говоря, больше чем один. Конкуренция на рынке огромная, и мы стараемся как минимум быть не хуже остальных.

— Вас чаще остальных привлекают к большим государственным стройкам.

— У нас 95% заказов — частные. Единственный государственный заказ — реконструкция «Лужников».

— А Третьяковская галерея?

— А у нас нет заказа на Третьяковку. Мы выиграли конкурс на разработку фасадов нового здания музея и выполнили этот проект, затем пытались предложить свои услуги в рамках проверки проекта, согласования корректировок и сопровождения реализации, но эти наши попытки пока так и не увенчались успехом. Сейчас SPEECH старается заниматься Третьяковкой абсолютно бесплатно, потому что это очень важный городской объект, к тому же лично я много работаю над выставочными проектами галереи, для меня это дорогое и очень любимое место.

Проект нового здания Третьяковской галереи на Кадашевской набережной
Проект нового здания Третьяковской галереи на Кадашевской набережной (Фото: SPEECH)

— Много у вас таких проектов, которыми вы занимаетесь на общественных началах?

— Бывают. Иногда мы делаем какие-то совсем небольшие вещи, например Музей сельского труда в деревне Звизжи Калужской области (совместно с архитектором Агнией Стерлиговой), который открылся в прошлом году в рамках фестиваля «Архстояние». Я сделал его на общественных началах, поскольку считаю, что это важный просветительский проект. Да и вообще, я нашу работу не воспринимаю как финансово направленную.

— Тем не менее вы возглавили в этом году топ-10 самых востребованных архитектурных бюро Москвы. Как это сказывается на финансовых показателях компании?

— Никак. Я с удовольствием возьму на себя почетную функцию руководителя самого востребованного бюро. Меня это не смущает и не удивляет: кто-то же должен возглавлять рейтинг. Но, повторюсь, к сожалению, цифры, которые были указаны в этом рейтинге, некорректны. Впрочем, дело даже не в этом. Мне вообще кажется странной идея оценивать востребованность офиса по количеству построенных квадратных метров. Особенно когда их запрашивают у сотрудников отдела маркетинга. Позвонили бы лучше мне, я бы назвал истинные цифры — они куда менее оптимистичны.

— Насколько?

— Раза в три! В валютном эквиваленте расценки на услуги архитекторов находятся на уровне 2002 года и ниже. Это плохой показатель, который не позволяет нам проектировать с большим временным зазором и, откровенно говоря, почти не оставляет средств на развитие. Впрочем, все архитектурные офисы Москвы, которые представлены в этом рейтинге, имеют примерно равные цифры. Мы в этом смысле от них ничем не отличаемся. Например, в другом исследовании, которое в этом году подготовило и обнародовало КБ «Стрелка», мы находимся на пятом месте, и это более реалистичная оценка. Каким-то грандиозным цифрам просто неоткуда взяться. Сейчас же много приходится участвовать в конкурсах, в которых мы все больше проигрываем.

— Да? А полное ощущение, что наоборот. В каких, например, проиграли?

— Недавно компания Vesper объявляла конкурс на проектирование жилого комплекса в Хамовниках, мы подготовили интересное решение, но ничего не получили. Еще в этом году был конкурс на многофункциональный жилой комплекс для Tekta Group, его мы тоже проиграли. А в прошлом году, например, проиграли конкурс на концепцию застройки Софийской набережной. Конкурсы — это всегда лотерея.

Проект многофункционального комплекса «Пресня-Сити»
Проект многофункционального комплекса «Пресня-Сити»

— Они, по-вашему, решают ту задачу, которая перед ними стоит?

— Да, конечно. Это ведь единственная возможность выбрать лучшего из миллиона. Конкурсы появились потому, что архитектурных офисов у нас больше, чем задач.

— Странно это слышать, потому что многие ваши коллеги, особенно молодые, без конца сетуют на низкую конкуренцию на рынке проектирования. Собственно, рейтинг, о котором мы говорили чуть раньше, свидетельствует именно об этом: там из года в год одни и те же имена.

— Знаете, лично мне конкуренции хватает. Если некоторым российским коллегам кажется, что у нас нет конкуренции, я бы им посоветовал поехать в Германию, там конкуренция в десять раз выше, чем здесь. Но и в России выдержать конкуренцию достаточно тяжело, поверьте.

— А в Германии? Там вы работаете так же активно, как раньше?

— У меня в Германии все время реализуются проекты. В моем немецком офисе трудятся 65 человек, а если считать вместе с офисом моего партнера — 150. Там очень активно идет жилищное строительство, и я уделяю этому большое внимание. В год у меня реализуется один-два проекта в России и два-три проекта в Германии.

Здание Музея архитектурного рисунка в Берлине
Здание Музея архитектурного рисунка в Берлине (Фото: SPEECH)

— Но здесь у вас более масштабные проекты, например Судебный квартал в Петербурге. На какой он стадии сейчас?

— В Петербурге у меня активен один проект — театра Бориса Эйфмана в Судебном квартале, — над которым мы работаем вместе с бюро «Евгений Герасимов и партнеры». Мы выполнили проектную документацию и сейчас проходим федеральную экспертизу.

— История Судебного квартала сопровождалась скандалом: зимой управление делами президента отказалось реализовывать концепцию Максима Атаянца, который выиграл конкурс. Вместо него проектировать Судебный квартал будет уже упомянутый Евгений Герасимов. Вам не показалось неэтичным участвовать в проекте при таких обстоятельствах?

— У любого проекта есть заказчик, который решает, какому архитектору его доверить. Это не первый конкурс на проектирование данной территории. Несколько лет назад состоялся крупный международный конкурс на проектирование набережной Европы, в котором победил проект нашего с Евгением Герасимовым консорциума. Правда, потом концепция поменялась: вместо офисов и жилья там решили строить Судебный квартал с сохранившимся театром Бориса Эйфмана. Затем был еще один конкурс, в котором победил проект Максима Атаянца — очень хороший, интересный, я был бы рад, если бы его реализовали. Но у заказчика всегда есть право выбрать другой проект. Есть очень много примеров, когда победившие конкурсные предложения не были реализованы. Я в 2014 году делал выставку «Кузница большой архитектуры» в Музее архитектуры, посвященную истории крупных советских архитектурных конкурсов. Так вот, ни один, я подчеркиваю — ни один из реализованных объектов в центре Москвы не был построен по проекту, победившему в конкурсе. Я не говорю, что этой традиции нужно следовать, но такова наша история.

Проект многофункционального жилого комплекса на Ленинградском проспекте, вл. 31 (ЖК «Царская площадь»)
Проект многофункционального жилого комплекса на Ленинградском проспекте, вл. 31 (ЖК «Царская площадь») (Фото: SPEECH)

— И тогда, и сейчас история свидетельствует о чрезвычайно низкой роли фигуры архитектора в России.

— Нет, это не так. Во всем мире ситуация одинаковая. В Германии дела обстоят так же. Например, в Вольфсбурге я сделал вообще один из самых удачных проектов в своей практике — высотное здание для местной энергетической компании прямо напротив Научного центра Phaeno Захи Хадид. Мы выиграли очень сложный конкурс с очень интересным проектом и даже прошли экспертизу. А затем у компании-заказчика сменилось руководство, и они решили делать вместо высотной доминанты горизонтально ориентированное здание. Объявили новый конкурс, а меня даже не пригласили принять в нем участие. В итоге я написал сенатору, меня насилу туда включили, но я уже ничего не занял… Второй пример — я выиграл конкурс на проект Forum Museumsinsel в самом центре Берлина, обойдя многие всемирно известные архитектурные бюро, но потом город просто отказался от проекта. А ведь если бы я реализовал два этих проекта, моя карьера сложилась бы совсем по-другому! Архитектор должен обладать терпением, толерантностью и пониманием, что его проект не догма и время может распорядиться им по-другому. Если хочешь увидеть свою работу реализованной, становись художником, тогда ты будешь зависеть только от себя. А если ты архитектор, зависишь от большого количества людей, и не всегда они думают в твою сторону.