Недвижимость
Средняя цена квартиры в московских новостройках
20 672 000 руб +5.87%
Архитектор Евгений Асс: «Добро сейчас не очень востребовано»
Интервью ,  
0 

Архитектор Евгений Асс: «Добро сейчас не очень востребовано»

Основатель бюро «Архитекторы Асс» — о том, что не так с Москвой и современной архитектурой
Фото: Из архива Московской архитектурной школы МАРШ
Фото: Из архива Московской архитектурной школы МАРШ

В этом году исполняется семь лет Московской архитектурной школе МАРШ — одной из первых в России частных институций в области архитектурного образования.

Создатель и ректор школы, основатель бюро «Архитекторы Асс» Евгений Асс рассказал в интервью «РБК-Недвижимости» о спросе на «умную» архитектуру, профессиональной этике, городских конфликтах, проекте «Последний адрес» и новом музее на Поклонной горе.

— Чуть больше месяца прошло после протестов в Екатеринбурге, на днях стало известно, что местная епархия окончательно отказалась от строительства храма на месте сквера у драмтеатра. Можно сказать, что эта история поделила нашу жизнь на до и после или это слишком уж большое преувеличение?

— Хочется верить, что да, поделила. Мы впервые увидели победу городского сообщества — в таком масштабе, по крайней мере — над власть предержащими и над финансовыми структурами. Естественно, это дает надежду, что в дальнейшем те и другие будут вести себя более осмотрительно. Хотя для того чтобы это произошло, нужна стратегическая реконструкция механизмов принятия решений по городской застройке.

— В Москве с этим сложнее, чем где бы то ни было. В результате мы видим огромное количество «горячих точек», локальных конфликтов, но почти не наблюдаем массовых протестов, которые то и дело вспыхивают в регионах. Что с нами не так?

— Москва более сложный город, чем Екатеринбург. Уровень взаимодействия между горожанами здесь слабее, чем в других городах. Именно поэтому в Москве протесты чаще всего сливаются, как, например, было в Кунцеве. У нас вообще нет здорового взаимодействия между властью и горожанами. Власть не затрудняет себя разъяснениями, что она собирается делать, а это необходимое условие соучастия и взаимопонимания, без него ничего не получится.

— Ну оно же не может возникнуть на пустом месте.

— Так надо начинать с главного. В Москве существует совершенно порочная система землеотвода, которая лишена всякого контроля со стороны общественности. Понятно, что есть земельные комиссии, но как и на каком основании они принимают решения, не понимает никто. Именно из-за этого в городе возможно появление точечных объектов, случайных как по функции, так и по габаритам. Как член Архитектурного совета я часто вынужден обсуждать проекты, которые вообще противоречат всякой логике и разуму. Вроде проекта жилого комплекса на месте кинотеатра «Соловей». Гигантский, не соизмеримый ни с чем вокруг комплекс, который душит зоопарк и оказывается в полной дисгармонии с высоткой на Кудринской. На все вопросы, как вообще это чудовище могло здесь появиться, нам говорят: земельная комиссия утвердила такой ГПЗУ. И нам теперь что, обсуждать качество фасадов этого монстра? Это даже не смешно.

― В чем тогда смысл оставаться в Архитектурном совете, если он фактически не обладает никакими полномочиями?

― К сожалению, у Архитектурного совета действительно мало полномочий, и они распространяются на очень локальные внешние вещи. По-настоящему важные для города вопросы на совет не выносятся. Когда этот орган только создавался, я думал, он будет формировать стратегическую концепцию архитектурной деятельности, касающейся зонирования городской территории и других принципиальных вещей. Но, оказывается, ничего подобного. Все проекты типа «Моей улицы» проходят мимо нас, в результате я не могу отвечать за развитие города, даже будучи членом этого высокого органа. Но никаких других инструментов у нас больше нет. Этот, каким бы он ни был, единственный.

— Понимаю. После ликвидации сносной комиссии институциональных инструментов не осталось, но никто же не отнимал у архитекторов права встать и выступить против плохого проекта или как минимум в нем не участвовать.

— Многие архитекторы участвуют, оправдывая это тем, что я сделаю лучше, чем кто-то другой. На что у меня есть давно сформулированный ответ: меткость не является достаточным аргументом для участия в расстрельной команде. Я, например, не участвую. Но многие другие участвуют, к сожалению. Почему? Потому что зависимые люди. Архитекторы не могут выступать против тех, от кого они зависят. А общественные организации, которые могли бы это делать, очень слабы. Союз архитекторов сегодня не в состоянии ни на что повлиять.

Центр современного искусства в здании Арсенала в Нижнем Новгороде
Центр современного искусства в здании Арсенала в Нижнем Новгороде (Фото: Из архива бюро «Архитекторы Асс»)

— Семь лет назад, создавая МАРШ, вы говорили, что будете учить своих студентов прежде всего профессиональной этике, которой сейчас нигде больше не учат. Что показала жизнь — спрос на нее есть?

— Сегодня — нет. Но это не значит, что ей не надо учить. Этическое отношение к городу сводится к двум простым вещам: сохранять хорошее и не делать плохого. Об этом мы и говорим с нашими студентами. Но есть другие этические вопросы, которые сами по себе являются очень дискуссионными и составляют главный нерв градостроительства последнего столетия. Например, архитекторы преумножают благо или нет? Ле Корбюзье ведь явно не хотел никому зла, а сделал то, что сделал — мы до сих пор в этом живем. Или Хрущев со своими пятиэтажками не зла же желал людям. Понимаете, добро вообще не очень востребовано, по крайней мере сейчас. Но это не повод отказываться от этических ценностей в архитектурной школе. Если этого вообще не будет, нам точно крышка. Нужно что-то хорошее продвигать по мере возможностей.

— Планируете экспансию МАРШ в другие регионы?

— Мы являемся академическим партнером Лондонского университета Metropolitan, и это налагает на нас определенные обязательства. Создание каждой новой учебной институции предполагает, что ее надо отдельно валидировать. В противном случае мы должны сами создать собственный филиал, что сложно, потому что не можем в других городах гарантировать академическое качество, которое мы достигаем здесь. Кроме того, я не уверен, что если появится филиал в каком-нибудь другом российском городе, туда непременно повалит народ. Те, кто хотят учиться, приезжают и учатся здесь: половина наших студентов не из Москвы. Кроме того, у нас существует дочерняя институция — производственная и учебная структура МАРШ лаб, которая действует по всей России. Мы проводим воркшопы в регионах, куда приглашаются молодые местные архитекторы. Они получают наш опыт и ценности — в этом смысле, да, мы проводим активную экспансию.

— Ваша система ценностей сильно отличается от той, что существует в МАРХИ?

— Мой уход из МАРХИ — результат того, что система ценностей, которую мы исповедовали, не смогла там интегрироваться. Мы с несколькими коллегами были вынуждены уйти и создать собственную систему, где нам никто мешать не будет.

Дом в Кратове
Дом в Кратове (Фото: Из архива бюро «Архитекторы Асс»)

— В чем принципиальное расхождение?

— Это комплекс самых разных вещей — и тематических, и методических, и программных, и чисто практических. Но главное для нас ― гуманитарные ценности, которыми пренебрегают в российском архитектурном образовании. Они номинально существуют, но не являются основополагающими для архитектурной деятельности. А основополагающей является система функциональных навыков и, что еще хуже, композиционных приемов. Мы же исходим из того, что архитектор — прежде всего гражданин, гуманитарий, несущий какие-то большие смыслы в общество. Человек рефлексирующий и сомневающийся. Наша программа опирается на триаду — чувствительность, думание и ответственность.

— Вот про думание. Есть такая тема, вам близкая, — сохранение памяти в городе. Но не такой, как мы привыкли — триумфальной, а ровно наоборот, горькой, трагической, даже стыдной. Власть этим по понятным причинам заниматься не хочет, в результате сохранением памяти занимаются люди — журналисты, правозащитники, адвокаты…

— «Последний адрес» вы имеете в виду.

— Ну не только. Есть же еще мемориал Бориса Немцова на Большом Москворецком мосту, «Анин сад» в честь Анны Политковской, другие инициативы. Так вот опять вопрос — где тут архитекторы? Это же и есть профессия — придумать, как память материализовать в городе, как решить пространство. Интересная же задача, разве нет?

— Интересная, но далеко не всем. И потом, есть побочные эффекты, которые многих отпугивают. Я, например, сейчас регулярно езжу в суд, где рассматривается иск жильцов дома на Малой Ордынке по поводу мемориальной таблички Бориса Немцова. Я ее в свое время сделал, но активисты из SERB и НОД ее сорвали и были полностью поддержаны силовыми ведомствами. До сих пор суд не признал их действия хулиганскими, а полиция даже не сочла нужным составить протокол о вандализме. Они сейчас выдвинули встречный иск, якобы были так оскорблены, что не удержались — и пришлось оторвать табличку. А мне отдельно вменили, что табличка не является художественным произведением, поэтому я должен доказать обратное. Суд оба иска отклонил. Так что вандализм остался безнаказанным. К счастью, у нас есть охранная грамота от Совета по правам человека при президенте.

— И что, производит впечатление на кого-то?

— Ну, а почему нет? Там стоит печать администрации президента, подпись. На многих эта бумажка действует. Во всяком случае помогает работать дальше.

— Сколько еще табличек «Последнего адреса» планируется установить в Москве?

— У нас несколько тысяч заявок — это работа на годы вперед. Причем не только в России, но и на Украине, в Молдове, в Чехии, Грузии и других странах. Мы не успеваем обрабатывать все обращения. С «Последним адресом» есть две основные проблемы. Одна — получение согласия на их установку со стороны жителей.

— По-прежнему сильное сопротивление?

— Бывает, да, но у нас очень мощные переговорщики, которые уговаривают жителей дать согласие на установку этих табличек. И в основном удается убедить. Вторая проблема чисто техническая. Дело в том, что мы все таблички делаем вручную — это принципиальная позиция. У нас есть один мастер и его помощник, которые этим занимаются. Сами понимаете, процесс сложный и длительный, так что мы ограничены еще и в этом смысле. Единственное исключение — Грузия. Там надписи на табличках вырезаются лазером, поскольку шрифта грузинского алфавита у нас просто нет.

Галерея InArtibus
Галерея InArtibus (Фото: Юрий Пальмин)

— Выставка «Последний адрес», показанная в начале года в Музее архитектуры и приуроченная к пятилетию проекта, — ваша личная история или сейчас в принципе важнее заниматься культурными проектами?

— Эту выставку мы сделали сами для себя: собрали деньги, придумали экспозицию, нашли площадку. Вот последнее оказалось самым приятным — мы сразу получили безусловную поддержку Музея архитектуры, который ни на секунду не заколебался и не испугался.

— Это ведь не единственный ваш мемориальный проект сейчас?

— Нет, в конце прошлого года сделали в «Мемориале» выставку «Это прямо здесь», посвященную местам советского террора в Москве. Сейчас разрабатываем концепцию реконструкции мемориальной синагоги на Поклонной горе, где разместится музей праведников мира. Для меня это важная история, которой я занимался не один год.

— Кто ее финансирует?

— Российский еврейский конгресс. Это их частный проект. Руководство конгресса обратилось к нам, мы, естественно, согласились, тем более что консультанты проекта — мои хорошие знакомые Анатолий Голубовский и Михаил Каменский. Какие-то зачатки музея уже существовали, потом была выставка в Музее Москвы «Праведники». Мы это переосмыслили по-своему и предложили концепцию.

— Такой уклон в культурные проекты — следствие того, что нет заказов на большую архитектуру или вам просто интереснее этим заниматься?

— То и другое. У нас действительно сейчас только небольшие культурные проекты, исключения буквально ни одного. Но все существующие проекты нам безумно интересны, и каждый из них — хороший профессиональный вызов. Например, мы сделали концепцию Тульского историко-архитектурного музея — она включает реконструкцию здания и создания экспозиции музея. Там много интересного, в том числе в социальном аспекте — это музей, который будут комплектовать во многом сами горожане.

Евгений Асс в своем рабочем кабинете
Евгений Асс в своем рабочем кабинете (Фото: Из архива Московской архитектурной школы МАРШ)

Сейчас мы делаем два частных музея-галереи в исторических домах в центре Москвы. Плюс мы по-прежнему делаем много выставок. В октябре в Третьяковской галерее откроется наша выставка к столетию Музея живописной культуры, а в Музее архитектуры — проект «Шухов. Формула архитектуры». Последний наш большой проект — нижегородский «Арсенал». Что касается больших городских проектов, то сегодня браться за них я уже не готов. И не потому, что не справлюсь, а потому, что все чаще сомневаюсь в правомочности их появления.

— В отношении своих ранних построек такие мысли возникают?

— Нет, никогда. Ни о чем, сделанном прежде, не жалею. Во всяком случае стыдиться точно нечего.

Наша справка

Евгений Асс родился в Москве в семье архитекторов. В 1970 году окончил МАРХИ, работал в «Моспроекте-1», Всероссийском научно-исследовательском институте технической эстетики (ВНИИТЭ). В 1997 году открыл собственное проектное бюро «Архитекторы Аск» (с 2003 года — «Архитекторы Асс»), которое занимается, в частности, реконструкцией исторических зданий. Среди самых известных реализованных проектов — Музей и общественный центр имени А. Сахарова (1996), культурно-деловой комплекс «Бульварное кольцо» (2001), генеральный план курорта «Пирогово» (2004), интерьер галереи In Artibus (2014) в Москве, реконструкция здания Арсенала в Нижегородском кремле (2014). В 2012 году основал Московскую архитектурную школу (МАРШ). Является одним из активистов проекта «Последний адрес».

Авторы
Прямой эфир
Ошибка воспроизведения видео. Пожалуйста, обновите ваш браузер.
Лента новостей
ВТБ спрогнозировал удвоение спроса на ипотеку во втором квартале Деньги, 15:35
Риелторы оценили рост предложения двухуровневых квартир в Москве Жилье, 13:40
Доля пустующих площадей в гибких офисах Москвы упала до минимума Город, 12:59
Как сделать ландшафтный дизайн участка своими руками. Инструкция Загород, 12:06
В России предложили ввести налог на роскошное жилье. Кто его заплатит Деньги, 11:05
Названы девелоперы с наибольшей выручкой от продажи жилья в Москве Деньги, 09:52
Росреестр сообщил о росте спроса на ипотеку в новостройках Москвы Жилье, 09:28
ЦБ заявил о росте ипотеки в марте на треть за счет льготных программ Деньги, 19 апр, 18:00
Названы самые популярные направления России для отдыха на майские Жилье, 19 апр, 17:57
«Домклик» назвал стоимость самых дешевых квартир в Москве в апреле Жилье, 19 апр, 17:05
Почти половина россиян планируют снимать жилье посуточно во время отпуска Жилье, 19 апр, 15:27
Россияне вдвое сократили интерес к жилью в Турции, но сохранили лидерство Жилье, 19 апр, 15:00
Россияне назвали характеристики дома мечты Загород, 19 апр, 13:53
Как построить баню своими руками и что для этого нужно Загород, 19 апр, 13:04
Главное Лента